подписчиков

подписок

просмотров

Вчера

Обратились в клинику «Прайд» на ул. Ильюшина с собакой в экстренном состоянии. У нее наблюдались следующие симптомы: твердый, напряженный живот, судороги всего тела и пена изо рта. На приеме дежурный врач заверил нас, что у собаки просто болит живот и ее тошнит, а вся симптоматика связана именно с этим. Он сделал противорвотный и обезболивающий уколы, после чего отпустил нас домой. На вечер состояние действительно немного улучшилось, однако уже утром все симптомы вернулись с удвоенной силой. Мы снова схватили собаку и помчались в клинику. На этот раз нам повезло — предложили показать питомца неврологу Абрамовой, которая в тот день была на смене. По ее словам, у собаки типичные эпилептические приступы, поэтому необходимо срочно провести обследование и начать терапию. Нам назначили УЗИ сердца, расширенный анализ крови и МРТ головного мозга с контрастом. Испугавшись серьезного диагноза, мы незамедлительно записались на все исследования и выполнили их. После получения результатов было принято решение продолжить лечение у невролога Абрамовой уже в филиале клиники «Прайд» на Минеральной улице. Нам ее очень рекомендовали семейные терапевты, которые лечат остальных наших питомцев. Как оказалось позже, об этом выборе мы очень пожалели. Изучив результаты обследований, Абрамова сообщила, что по данным МРТ невозможно сделать однозначный вывод: это может быть как опухоль, так и воспалительный процесс в головном мозге. Нам рекомендовали продолжать симптоматическую терапию, которая лишь снимала приступы, но не лечила их причину. Тем временем мы теряли драгоценное время — собаке становилось только хуже. Приступы учащались, становились тяжелее, питомец слабел буквально на глазах. На одном из последних приемов, когда состояние стало совсем тяжелым, было принято решение оставить собаку в стационаре на сутки для стабилизации состояния и вывода ее из серии приступов. Мы полностью доверяли лечащему врачу, поэтому согласились без сомнений. Одновременно Абрамова настояла на проведении забора спинномозговой жидкости, чтобы наконец установить точный диагноз. Несмотря на то что мы понимали, насколько тяжелой может быть эта процедура для собаки, мы согласились, надеясь, что она поможет определить причину заболевания. В течение суток мы ждали обещанного звонка из клиники. Нам говорили, что будут информировать о состоянии собаки утром и вечером, а после процедуры невролог лично свяжется с нами и расскажет, как все прошло. Однако никаких звонков не последовало. Спустя сутки мы сами дозвонились до клиники. Там нам сообщили, что Абрамова якобы не смогла до нас дозвониться и уже ушла в отпуск, передав нас своей коллеге — нейрохирургу Масловой. При этом, по словам сотрудников, на звонки и сообщения коллег она уже не отвечала. Мы немедленно приехали в стационар на Минеральной улице. По прибытии нас попросили подождать, пока собаку выдаст терапевт. Отдельно хочется отметить постоянные длительные ожидания практически на каждом приеме в обоих филиалах клиники. Когда нас наконец пригласили в кабинет, молодой врач-терапевт явно не владела информацией о состоянии нашей собаки. Она не могла ответить на большинство вопросов, постоянно выходила из кабинета, чтобы что-то уточнить у коллег, и складывалось впечатление, что впервые знакомится с историей болезни. Во время разговора стало понятно, что следующим этапом нам предлагают дорогостоящую нейрохирургическую операцию стоимостью около 150 тысяч рублей, которая должна была помочь окончательно установить диагноз. Мы приняли решение прекратить дальнейшее лечение в клинике «Прайд», поскольку у нас сложилось впечатление, что обследования и дорогостоящие процедуры продолжаются, а состояние собаки при этом стремительно ухудшается. К тому моменту на приемы, обследования, анализы и стационар мы уже потратили около 110 тысяч рублей. Получения собаки из стационара пришлось ждать почти час. При этом терапевт уверяла нас, что питомец чувствует себя прекрасно, бегает по вольеру и даже лаял на персонал. Зная характер своей собаки, которая никогда не лаяла без причины, мы сразу усомнились в этих словах. Когда нам наконец вывели собаку, мы были в шоке. Она была грязной, шерсть выглядела так, словно ее пытались мыть и сушить, а сама собака находилась в тяжелом состоянии: дезориентированная, заторможенная, словно еще не отошла от наркоза или медикаментозного сна. Несмотря на заверения терапевта, что приступов больше нет и состояние полностью стабилизировано, стоило поставить собаку на пол, как стало очевидно, что она даже не может самостоятельно ходить. О том, чтобы бегать по вольеру, как нам рассказывали, не могло быть и речи. Оплатив все оказанные услуги, мы сразу отправились в клинику Сотникова. Уже во время ожидания приема у невролога у нашей собаки произошел сильнейший эпилептический приступ. Она выла от боли на весь холл, ее тело сводили судороги. До пребывания в стационаре «Прайда» такого тяжелого состояния мы не наблюдали. Возникает закономерный вопрос: почему стационар выдал нам собаку в критическом состоянии, уверяя при этом, что с ней все хорошо? В клинике Сотникова собаку немедленно госпитализировали, ввели в медикаментозный сон и начали лечение, направленное на конкретное заболевание, а не на бесконечный поиск возможных причин. По словам врачей, приступы продолжались сериями. Почти двое суток собака находилась в медикаментозном сне под постоянным наблюдением специалистов. К сожалению, драгоценное время было уже упущено. Несмотря на все усилия врачей, спасти нашего питомца не удалось. Она погибла, не выдержав тяжелейшего течения болезни. Подводя итог, хочу отметить крайне негативное впечатление, которое оставила работа клиники «Прайд». У нас возникло ощущение отсутствия слаженности между врачами, недостаточной преемственности в лечении, плохой коммуникации с владельцами животных и затягивания процесса диагностики, несмотря на стремительное ухудшение состояния питомца. А так же выкачивание денег из хозяев, пользуясь стрессовой ситуацией Особенно удивила реакция руководства клиники. Когда я попытался связаться с управляющим для урегулирования ситуации, мне сообщили, что срок рассмотрения обращения составляет 14 дней. Прошло уже десять дней с момента, как мы забрали собаку из «Прайда» и оставили официальное обращение. Ответа мы до сих пор не получили